Цитата(Сочинитель @ 28.11.2013, 21:09)

Это ж надо было суметь так испортить сюжет в угоду его "закрученности
Да еще, сцуки, своровали у меня идею покушения.
Сравните ("Месть Сталина", 2007 г.):
Красная площадь
23 февраля 1942 года
Немецкие танки шли по Красной площади. Тяжелые машины давили рифлеными гусеницами серую, скользкую от снега и льда брусчатку. С двух сторон они огибали Исторический музей и медленно, колоннами по три ползли вдоль кремлевской стены.
На Мавзолее стоял Гитлер. Справа от него были Геббельс и Геринг, слева -. Гиммлер и Борман. На гостевых трибунах расположились высшие военные и партийные чины третьего рейха, а также дипломаты из стран-союзниц.
Парад шел уже полчаса. Его по традиции открыли юные барабанщики из гитлерюгенда. Они с грохотом прошли по площади, выполнили несколько сложных перестроений и удалились на Васильевский спуск. Вслед за ними под оглушительный рев оркестра промаршировали элитные эсэсовские части. Потом двинулись колонны вермахта.
От каждой армии был представлен сводный полк, побатальонно чеканивший шаг перед высшим начальством. За пехотой и артиллерией, несколько сбиваясь с ритма, прошли военные летчики и моряки, за ними – подводники, пограничники, инженерные, саперные и прочие части…
И вот настал черед моторизованных и танковых дивизий. Парад тяжелой техники открывала, как всегда, танковая дивизия СС «Адольф Гитлер». Ее офицеров не зря прозвали «паркетными» - дефилировать перед фюрером они умели лучше всех. Неповоротливые, почти квадратные машины, казалось, танцевали на площади. За «АГ» выстроились для прохождения церемонии прочие танковые соединения. Один за другим бронированные монстры с натужным ревом взбирались на Красную площадь.
Машина майора Ганса Шнейдера шла в самой середине колонны. В ней были трое: сам майор, водитель - сержант Альфред Хофман, и Шмаков, переодетый в комбинезон немецкого танкиста. Он заменил наводчика.
Это произошло два часа назад, когда полк Шнейдера двигался с места базирования в Измайловском парке в сторону центра. На одной из улиц немецкий майор приказал чуть отстать, чтобы подобрать офицера, якобы присланного из штаба армии наблюдать за парадом.
В условленном месте Шмаков в форме немецкого полковника (чтобы достать ее, пришлось подкараулить штабную машину и устроить дерзкое нападение, стоившее жизни двоим подпольщикам) проворно вскочил на броню. Шнейдер уже ждал его у открытого люка и помог забраться внутрь. Протянул комбинезон и шлем. Николай скинул шинель, фуражку, натянул черную ткань прямо поверх кителя. Застегнул под подбородком кожаный ремешок, проверил шлемафоны. Шнейдер приказал наводчику отправляться обратно в часть – вместо него будет полковник. Тот хотя и скривил недовольно рот (мечтал посмотреть парад), но возражать старшим офицерам не посмел.
Вот так Шмаков и оказался в танке. План подмены был разработан еще несколько дней назад и детально обговорен (Миронов встретился со Шнейдером еще раз). Майор против присутствия Шмакова не возражал – очевидно, полагал, что вдвоем будет легче выполнить задуманное. А заодно удастся сохранить жизнь товарищу-танкисту.
Немецкий язык Шмакова был не слишком чистым, но за грохотом двигателя все рано ничего не было слышно. Да и вникать в тонкости произношения было некогда: как только машина тронулась, все внимание сосредоточилось на дороге.
Чем ближе колонна подходила к центру города, тем больше встречалось техники. Грузовики с солдатами и офицерские «хорьхи» шли сплошным потоком. Два раза приходилось останавливаться, пропускать тягачи с тяжелыми гаубицами и самоходки. Шмаков молчал, а сержант с расспросами не лез, полагая, что начальству виднее. За всех говорил Шнейдер – отдавал приказы, общался по рации с другими машинами и т.д.
Наконец, после двух часов муторного пути доползли до Охотного ряда. Здесь формировались колонны. Машины строились по три в ряд и ровными «коробками» шли в сторону Красной площади.
Как только был отдан приказ двигаться на парад, Шмаков расстегнул комбинезон, вытащил из-под кителя пистолет, передернул затвор и передал Шнейдеру - у того оружия не было, перед выступлением всех обыскали и изъяли даже перочинные ножи. Маййор нагнулся, прижал ствол к бритому затылку Хофмана и спустил курок. Звук выстрела потонул в шуме мотора. Тут же Шнейдер подхватил обмякшее тело и потащил с сиденья.
Место у рычагов занял Шмаков. У Николая имелся опыт вождения танка, да и требовалось немногое – соблюдать дистанцию и держать равнение в строю.
Тем временем колонна вползала на Красную площадь. Шнейдер припал к перископу, рассматривая, что делается вокруг. Сквозь замерзшее стекла видно было плохо, смутно различались фигуры на трибунах Мавзолея. Шмаков весь сосредоточился на управлении, стараясь вести тяжелую машину аккуратно и ровно. Не хватало еще сбиться и привлечь к себе внимание…
Стрелять надо было с ходу. Если затормозить, в корму тут же врежется идущий следом танк. Это усложняло задачу, тем более что у них была только одна попытка. Следовало попасть с первого раза.
Шнейдер вполголоса шипел немецкие ругательства, стараясь выбрать момент для выстрела. Наконец танк начал медленно поворачивать башню. Майор, припав к прицелу, сам себе скомандовал: «Огонь!» Раздался выстрел, танк дернулся и присел на гусеницы.
Шнейдер попал. На Мавзолее сильно громыхнуло – взорвался заложенный динамит. По броне застучали кирпичи и осколки гранита. «Стой!» - крикнул майор, и Шмаков дернул рычаг управления. Машину по инерции развернуло, в бок тут же воткнулся соседний танк. Стройные ряды мгновенно сломались, неуклюжие машины начали сталкиваться и сбиваться в кучу.
Пояснение: речь идет о покушении на Гитлера, который, как предполагалось, будет стоять на Мавзолее во время парада немецких войск на Красной площади 23 февраля 1942 года. Дело происходит в оккупированной Москве (АИ, если кто еще не понял), в которую заслана группа советских диверсантов с целью сорвать этот самый парад и убить Гитлера. И стрелять в фюрера надо именно из танка, идущего по Красной площади...
Ничего не напоминает?